frolov

Игра в образовании или игра в образование?

Что нам вся жизнь – игра!
Кредо каталы

Встретил я как-то в магазине известного педагога с романтической фамилией, украшенного степенями и регалиями. Поговорили. Похвастались достижениями. И сказал он мне человеческим голосом вот что. Придумал он, оказывается, карты. Как и положено педагогу – игральные. Но не простые. Дети у него в начальной школе играют в эти карты на уроках математики и, представьте себе, представьте себе – «усваивают арифметику»! Ну, совсем как огуречки! Тут, понимаете ли, организаторы и вдохновители нашего прогресса – от председателя кабинета до владельцев губернаторских кабинетов и, естественно, ниже, без сна и отдыха пекутся о формировании инженерного мышления на уровне детского сада и уж подавно – начальной школы. Процесс спекания идет, а продукта всё нет. А всего-то делов – научить детей играть в «инженерную буру» или «инженерное очко» (преферанс или бридж – это как-то слишком оторвано от производства). И всё будет в порядке. Мастера «буры» и комбинации «туз-десятка» всегда задавали тон в местах лесоповала. Хотя сами и не работали (не та масть!), но страна в деле лесоповала была недосягаема. Да, как-то прошляпили наши педагоги формирование картёжного (тьфу ты, я хотел сказать – инженерного) мышления.
Ну, пошутили – и хватит. Какова же на самом деле роль игры в образовании и, главное, в процессе образования? Как связан игровой характер процесса с игровым характером результата?

Collapse )
frolov

Тест на право работать педагогом

Мода сейчас такая пошла – всё тесты, тесты, тесты… По любому поводу. Наверное, это и неплохо, если понимать, что такое тест. Тест не может надёжно выявлять усвоения и, тем более, понимания какого-либо материала. Поэтому любым, самым лучшим, тестом нельзя пользоваться для адекватной оценки результата интеллектуальной деятельности. Простой пример: получение конкретного результата решения задачи, правильность которого может быть выявлена тестированием, не должно являться целью образовательного процесса. В качестве такой цели следует рассматривать построение хода решения и усвоение подхода к этому построению. А тут тест не проходит. Но «на входе» работы по обучению решению неплохо бы знать, слышал ли обучающийся хоть что-то о рассматриваемом материале или об основных элементах деятельности, направленной на решение задачи. Таким образом, тест может быть «входным» испытанием для допуска к какой-либо деятельности. Не очень-то надёжным, но так… на всякий случай – чтобы не заниматься пустопорожней работой с совершенно неподготовленным к ней человеком.
Мы часто сетуем на низкий уровень подготовки педагогов. И не зря. Приходят в педагоги кто ни попадя, часто – по остаточному принципу. Но есть, слава Богу, и такие, кто действительно любит детей и хочет сделать для них «что-то полезное». А что и как – непонятно. Педагогика полна установок, указаний и запретов шаблонного типа, невесть откуда взявшихся и без устали перемываемых в статьях и диссертациях. Педагогам непонятно, что творится в головах детей, что они чувствуют в разные периоды своего развития, в разных возрастах. Почему?
Collapse )
frolov

Книга для педагогов, учителей и преподавателей

Для тех, кто в теме:
Переиздана "Технология интеллектуального образования".
Ссылка: https://ridero.ru/books/tekhnologiya_intellektualnogo_obrazovaniya/

Педагог, в дословном переводе с греческого, – «детоводитель», то есть «доводитель до взрослого состояния». Учитель, по определению, – специалист, занимающийся учением детей как «процессом приобретения и закрепления способов деятельности индивида». Преподаватель – это специалист, который «пере» (то есть, заново) «подает» обучающемуся уже завоеванное людьми определенное предметное знание. Образование – это процесс и /или результат создания и осознания личностью своего образа. Из всего этого следует, что самое широкое понятие из перечисленных – «педагог», самое узкое – «преподаватель». Одно из ведущих направлений педагогики в образовании – обучение через преподавание. Данный вид деятельности может быть успешным только в том случае, если существует технология его реализации. Технологией называется совокупность методов и процессов преобразования исходных продуктов в конечный продукт с заданными свойствами. Эти заданные свойства продукта (в нашем случае – обучающегося) задаются стандартом. Разумеется, если существует соответствующая именно педагогическая технология. То есть, технология образовательной деятельности, позволяющая перевести ребенка в успешное взрослое состояние.    
В начальной школе известны педагогические технологии Занкова и Давыдова – Эльконина. В основной и полной средней школе таких технологий нет. Есть отдельные методы, способы, методики, процессы, а системной их совокупности, то есть технологии, нет! Это делает любой образовательный стандарт для данных ступеней школьного образования в принципе невыполнимым. Ну где вы видели выполнение стандарта без технологии?
Сейчас такая технология создана – разработана, описана и апробирована. Описана она в книге: А. А. Фролов, «Технология интеллектуального образования» (Екатеринбург, Издательство «Раритет», 2014). Однако такие книги издаются совсем малыми тиражами, да и их продвижением никто не занимается. Действительно, кому оно нужно, это «интеллектуальное образование»? Вот если бы «Готовые домашние задания»… Тут бы и учащиеся запросили, и родители расстарались. И все-таки, как показывает практика, здравый смысл порой робко торжествует, и самые разные люди (в первую очередь – педагоги, учителя и преподаватели) задают автору резонный вопрос: «Где взять эту книгу?»
Нам удалось разрешить эту проблему, разместив книгу в интернет-издательстве «Ридеро». Теперь любой желающий может ознакомиться с ней и заказать в электронном или бумажном виде:
https://ridero.ru/books/tekhnologiya_intellektualnogo_obrazovaniya/
И пусть вам сопутствует успех в формировании интеллекта.   
frolov

Вперёд в прошлое - поездка в юность

Посвящается июлю 2016

Родной город – это город, в котором ты впервые себя осознал. И ты прикипаешь к нему, и как бы дальше ни складывалась твоя судьба, в каких бы городах ни доводилось жить большую часть жизни – в родной город тянет. Тянет за такое существенное до болезненности, что хочется бросить все и ринуться туда, ломая прутья и вышибая доски.
Я вырос в Алма-Ате, ныне Алматы. Появился там семьдесят четыре года назад, и не был там последние тринадцать лет. От Екатеринбурга, в окрестностях которого я живу, до этого города более двух тысяч километров. Но самое ценное в этом городе со времен моего детства и до сих пор – это то, что из него рукой подать и до пустыни, и до вечных снегов, и до горных лесов, и до большой реки с искусственным морем на ней. И есть такая черта в психологии мужчины: ПОКАЗАТЬ любимым людям и особенно – детям, тот мир, в котором ты жил, который живет в твоей памяти и который ты хотел бы оставить им. И вот мы садимся в Екатеринбурге в обычные «Жигули» и едем. Мы – это я, моя жена Марина и дети (Вика тринадцати лет и Никита пяти). И еще одна дочь – Аня – с мужем Димой на «Фольксвагене».
Мы вырываемся из Екатеринбурга в конце июня и едем по трассе сквозь типичные уральские леса. Потом, вблизи Кургана, начинается лесостепь. А к границе с Казахстаном уже просто степь. А потом и пустыня – с песками, солончаками и верблюдами. На пути – Боровое (или, как говорят казахи, Бурабай). Дивное озеро посреди горного острова в степи. Сосны Борового в условиях чистоты природного парка и вьющегося по нему серпантина впечатываются в память своей горной живучестью и некоторой картинностью. Мы живем в эпоху интернета, и, направляясь в какое-нибудь жилое место, совершенно запросто подготовить там себе стол и дом. Переночевав и заправившись во всех отношениях – к следующей остановке. Всего-то в семистах километрах, на озере Балхаш в той его части, где находится одноименный город. Одна половина озера – соленая, другая, там, где в него впадает река Или – несоленая (точнее – менее соленая). После ночевки в городе едем в зону отдыха и тщательно купаемся в этой не совсем соленой воде. Бирюзовой и с волнами. И по жаре – дальше, уже в Алматы. Всего каких-то восемьсот километров или около того. И ночью въезжаем-таки.
Collapse )
frolov

Дети «сидят в телефонах» – что же это на самом деле?

Дети наши (а сейчас уже и другие вполне взрослые, когда-то бывшие детьми) в большинстве своем не выпускают из рук гаджетов – телефонов, смартфонов, айфонов, планшетов и прочих достижений современной коммуникации. И тычут в них шаловливыми пальчиками и пучат на них бессмысленные глазки. В том числе – во время учебных занятий, в процессе выполнения различных заданий, да и вообще любой работы. Практика показывает, что они просто отсутствуют во всех перечисленных видах деятельности, как, впрочем, и во всех остальных. Где же они, любимые?В немногочисленных местах, где есть проблемы с интернетом, дети – в телефонном «общении». Под общением понимается переписка преимущественно на уровне: «Чо делаешь?»; «Ты чо?»; «Базарь попроще» и так далее, в зависимости от достигнутого к данному времени языкового и культурного уровня. И так – часами, оставив все другие и, в первую очередь, учебные дела.
Интернет проникает практически всюду. И «общение» происходит уже в социальных сетях. Причем уровень этого «общения» еще более убог. И в языковом, и в смысловом наполнении. Но это все мелочи. Главное – народ без устали и отдыха листает ряд ресурсов, которые представляют собой непрерывные клиповые ленты. Продолжительность клипов – секунды. Фрагмент хвоста колибри (1 секунда), фрагмент текста на японском языке (2 секунды), фрагмент полового акта (3 секунды), фотография любимых пельменей (2 секунды)… Вам это ничего не напоминает? Конечно, это же поток сознания, похожий на тот, который скользит в голове любого человека. Но есть существенная разница.Collapse )
frolov

Перчики (проклятое блюдо)

Сплошь и рядом в общении с учащимися (особенно – после начальной школы) приходится сталкиваться с заявлениями о негативном отношении к математике (ну, и подавно – к физике). Не любят почти все эти предметы. А еще не любят: русский язык, географию, биологию, историю, физическую культуру, информатику, иностранный язык – что там еще? Всё не любят. Спрашиваешь, почему – «не мое это», «слишком трудно», «слишком сложно» и т.д. А вот на вопрос: «Что это такое?» (например, математика) разумного ответа получить практически невозможно. Проводили мы простое исследование: учащимся 10-11 классов продвинутых школ и гимназий города Екатеринбурга задавали вопрос: «Что такое математика?». Ответы очень обнадеживали. Один из ста человек дал вполне приемлемый ответ. Потом выяснилось, что он ранее проходил обучение в Центре «Одаренность и технологии» у одной моей сотрудницы. Примерно двадцать человек дали ответы типа: «Это наука про числа и расчеты» (часто с уточнением: «Чтобы сдачу правильно получать»). А остальные восемьдесят практически единогласно сообщили, что «математика – это когда цифры». Не говоря уже о том, что, согласно учебнику для соответствующих специалистов, оборот «математика – это когда» (путаница пространства и времени) свидетельствует о задержке умственного развития, про цифры – это уже, пожалуй, слишком. Ведь цифры – это просто знаки, и нечего их изучать, тем более – одиннадцать лет. То есть, не знают дети, что такое математика. Но не любят. И про сущность всех остальных предметов не знают. Но не любят.
В связи с этим я постоянно вспоминаю историю из своей юности.
Collapse )
frolov

Приемные дети: адаптация и фокусы

Так много разговоров о благородной миссии усыновителей (опекунов, попечителей, приемных родителей)! И в обществе преобладают крайние варианты представлений о возможном развитии ситуации, в которой присутствуют приемные дети. Первый вариант – приемные дети и приемные родители сразу же сливаются в экстазе взаимной благодарности за разрешение своих проблем. Это невозможно: каждая из сторон за пределами нового сообщества имеет свою биографию и, следовательно, сложившиеся особенности организма и характера. И если такое происходит в реальности, надо понимать, что происходят манипулятивные игрища, в которых стороны жестко преследуют свою выгоду того или иного вида. В таком случае жалко всех: выигрыш здесь невозможен хотя бы по причине замкнутости системы, приводящей к нарастанию беспорядка. Второй вариант – дети и родители так и остаются приемными, то есть суррогатными, все время напоминая друг другу о неполноценности и формальности создаваемой псевдосемьи. Как ни странно на первый взгляд, но именно этот вариант типичен для общественного мнения и в существенной мере этим мнением формируется. Тетки, дядьки, соседи и сотрудники все время твердят о тяжкой доле приемных родителей и горькой судьбе сиротинушек, не давая ни тем, ни другим забыть о своих бедах и трагедиях и просто жить нормальной жизнью. Мерзко это.

Какова же норма?Collapse )
frolov

Принцип ВПО

В ходе курса «Культура умственного труда» на кафедре клинической психологии Уральского государственного медицинского университета была затронута тема целеполагания. С лекциями и тренингами на эту тему дела у нас (да и везде) обстоят неважно и, чаще всего, не вполне грамотно. Поэтому, столкнувшись с вполне обоснованной и воспроизводимой процедурой целеполагания, студенты с энтузиазмом начали анализировать свои цели в рамках аудиторных и домашних заданий. Естественно, в этом замечательном возрасте больше всего уделялось внимания постановке целей в области будущей работы, обеспечения быта и, главное, построению семьи. И вот тут-то у нескольких студентов сразу возник вопрос: «А почему так хорошо начинавшиеся взаимоотношения в семье (имелись в виду взаимоотношения мужа и жены) рано или поздно приходят к тому или иному уровню упадка?». Сами же они и ответили на него. Дескать, что-то приелось (а нового никто не додумывается предложить), снизилось взаимопонимание (а оно было?), не сложились умение и старание договариваться (а складывали?). Быстро дошли до того, что на первых этапах и даже годах совместной жизни взаимоотношения носили характер презентации, которая себя исчерпала – то ли надоело напрягаться и демонстрировать, то ли просто все поугасало. Ну, и что – разбегаться? Семья ведь уже сложилась, порой и дети есть; еще и ответственность. Да и других плюсов много – накатанный, отлаженный быт, пусть не понимание, но знание друг старого друга (а он лучше новых двух), особенностей, привычек… И вопрос ко мне: «Что делать, когда уже невмоготу зашедшее в тупик общение, когда заели трудности с удовлетворением самых необходимых коммуникационных потребностей?»Collapse )
frolov

О творчестве

Памяти Сережи Парамонова

Ну почему, почему я не творческий?! Вот я вам ужо…

У меня, как и у всех, много недостатков. Но есть и достоинства. Например, я не умею завидовать. А есть чему. Вокруг почти сплошь творческие личности. Они рисуют красками из баллончиков загадочные значки на заборах и стенах (произведения искусства граффити создают профессионалы, а не какие-то «творческие личности») – кто что может; а я – не могу. Они говорят рэпом, а я – ртом. Они танцуют брейк, а мне – слабо. Они считают, что государство Израиль находится на юге Северной Америки, а у меня другая, явно устаревшая информация. Они сказали, что математика и физика – «это не их», и наслаждаются почетом и уважением. А меня дразнят «профессором» и заставляют тупо писать книжки про математику и физику. И денег за это не платят. Сам еще приплачиваю. Вообще проигрываю по всем статьям, разве что кроме статей в научных журналах. А они ведь еще и детей своих и чужих воспитывают творческими личностями, так что скоро стану музейным экспонатом.
Пытаюсь себя утешить, похвалить, подбодрить, найти хоть что-то в тупо и нетворчески сделанном за прожитую часть жизни. В двадцать лет научился плавать, кое-как норму маcтера cпорта выполнил. Мечтал открыть какой-нибудь закон. Но творческости не хватило, пришлось закон устанавливать. Привычка к тупой работе (помните, как у Некрасова – «он и теперь еще тупо молчит и механически ржавой лопатою мерзлую землю долбит») позволила-таки физический закон установить. И еще физическую модель. Потом опять потупил и установил еще два социально-психологических закона и один теоретико-информационный. Упорно (не «порно», а «упорно»: «порно» – это, по нынешним меркам, уже творчество) строил научную школу. Построил. А творчества все нет как нет. Например, так и не научился выпукивать сложную мелодию современной эстрадной песни.
Но самое гнусное, что я сделал – это технология интеллектуального образования. С ее помощью я опять же тупо понаделал таких же, как и я, абсолютно нетворческих личностей. И они плодят себе подобных. Конечно, некоторым все же удается прикоснуться к творчеству. Случайно, конечно же. Ну, уж совсем отдельные уходят в него напрочь. Правда, оставаясь при этом вполне образованными. И им уже не удается стать, например, при потере голоса, из Сережи Парамонова Сережей Бидоновым. Находят себе другие применения. Научное, например, или инженерное. Или врачебное.
Тяжко мне, нетворческому, и я озверел. И дал себе сначала хороший обед, а потом – обет: продолжать пакостить и дальше. Плодить эту нетворческую продуктивно мыслящую нечисть вплоть до полной победы. Ведь родители-то нынешних детей не дремлют и без устали приобщают их к творчеству. Кто в лес, кто по дрова, кто в «Голос», кто еще куда. Разумеется, за счет образованности. И все это – ради СВОЕГО успеха в своем понимании. Надеюсь, что «мои» будут более защищенными и счастливыми. Как и задумывало общество, изобретя общее и другие образования. А творчество… Что уж там: Бог не выдаст – свинья не съест. Перетерпим.
P.S. Правда, классики психологии утверждают, что любое мышление есть творческий процесс. Если оно есть. Буду громко кричать об этом, когда меня поволокут в узилище или на эшафот за попытки учить мышлению, чтобы оно было. Надежда на спасение лишь в том, что наши творческие современники уже не знают, ни где это, ни что это такое. Слов таких не знают. Слов не знают. Слов не. Только творчество.
frolov

Чорный абилиск для белава мыша

Чем острее проявляются проблемы образования, тем все больше надежд на чудо. Вот придет толпа детей индиго – и произойдет цивилизационный рывок. Ну, не индиго, так что-нибудь еще придет – например, просто одаренные дети. Те, которых отбирают по непонятным признакам любители не имеющего отношения к интеллекту IQ, которых собирают в специальные школы и там как бы предоставляют им возможность как бы развиваться в направлениях своей как бы одаренности. Общее, единое для всех образование при этом как-то становится вовсе не обязательным. Да и возможности-то предоставляются непонятно как.
К чему это приводит? Не имея общей образовательной базы, дающей, кроме всего прочего, умение учиться, дети скользят по поверхности своего узкого увлечения, радуя и потрясая недалеких взрослых. Недалеких – в смысле не понимающих, что будет дальше. И потому продолжающих рыть ребенку яму узкого увлечения и дивящихся его «интеллекту». А он, этот на самом деле не интеллект, а способ самореализации ребенка за счет бездумного сжигания своих не упорядоченных образованием сил, носит на самом деле искусственный характер. Поскольку нет под этим способом образовательного фундамента. Вот это искусственное здание и обрушивается, погребая под собой таких юных и таких несчастных, неприспособленных к реальной жизни и одиноких. Только, глядишь, ханжески всхлипнет некто на экране телевизора по поводу черных обелисков, оставшихся нам вместо Нади Рушевой, Ники Трубиной и многих, многих других индиговатых.
Герою книги Дэниэла Киза «Цветы для Элджернона» дебилу Чарли Гордону «вставили» в порядке эксперимента искусственный интеллект. Ну, он и рванул к светлым высям познания. Да так, что всех опередил. Но ненадолго. Как только потребовалось быть просто человеком, оказалось, что полученный искусственный интеллект неустойчив. Не сформировались инструменты его удержания. Должны были с детства сформироваться, а он в это время дебилом был. Рухнул беззащитный скоротечный искусственный интеллект. И Чарли Гордон вместе с ним рухнул обратно в дебильность. А мог рухнуть и в небытие. Как белая мышь по имени Элджернон, которой сделали такую же операцию по «установке» мышиного искусственного интеллекта. Чарли любил «белава мыша» до своей «апирации». И помнил его даже после своего возвращения в исходное состояние, похоронив своего хвостатого друга на заднем дворе. Даже без «чернава абилиска», как написал бы Чарли Гордон до и после взлета.
Дети, даже имеющие ранние познавательные интересы – не белые мыши. И не дебилы. Не надо им организовывать узкие взлетные шахты с закрытыми наверху люками. Надо дать им свободу выбора через широту и качество общего образования. И инструментальную поддержку их уникального мироощущения, вообще-то предусмотренную государственным стандартом образования. А за пределами стандарта пусть красят себя и друг друга индиго, кошенилью, кармином и прочей дрянью. Но только пусть будут образованными, здоровыми и счастливыми. Тогда будут ракеты, полеты, технологии, шедевры искусства и… «ниточка потянется дальше», как говорил Васьков. Вопреки тем так и не прооперированным, которые создают «школы для одаренных», рассуждают об «индиго», даже не удосужившись понять, что такое одаренность и, тем более, не зная, что с ней делать. Будем надеяться, что это все же их функциональная глупость, а не элементы злонамеренного заговора, направленного на блокирование надежды нации в самом зародыше.